Шпаргалки для студентов

готовимся к сессии

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Билеты по зарубежной литературе первой половины 20 века - Интерпретация модернистских представлений о пространстве и времени в художественной структуре романа У. Фолкнера «Звук и ярость».

Печать
Индекс материала
Билеты по зарубежной литературе первой половины 20 века
Принципы морфологии истории О. Шпенглера («Закат Европы»).
Картина мира и модернистская техника в романах Дж. Дос Пассоса «Манхеттен» и «42-я параллель».
Краткое содержание «Манхеттен» и «42-я параллель»
Критика традиций европейской культуры Фридрихом Ницше («Антихрист»; «Так говорил Заратустра»). Понятие деконструкции у Ницше.
Модель мира в романе Дж. Джойса «Улисс». Поэтика ассоциативных рядов и символического порядка в «Улиссе». Интертекстуальные связи в «Улиссе».
Интерпретация модернистских представлений о пространстве и времени в художественной структуре романа У. Фолкнера «Звук и ярость».
Архетипические фигуры Отца и Сына в модели мироздания Ф. Кафки.
Концепция человека, пространства и времени в литературе модернизма. Особенности поэтики модернистского романа «потока сознания».
Развитие Фридрихом Ницше идей А. Шопенгауэра в работе «Рождение трагедии из духа музыки». «Апполоническое» и «дионисийское» начала человеческой культуры и природы.
Повествовательная техника Дж. Джойса в романе «Улисс». «Поэтика поперечного разреза» и «поэтика экспрессивной формы» в «Улиссе». Анализ одной главы (по выбору экзаменующегося).
Модификация литературной традиции «романа о художнике» в романе Т. Манна «Доктор Фаустус».
Полемика с неоромантическими представлениями в романе Э. Хемингуэя «Прощай, оружие!». Метафизика «войны» и «мира» в романе. Поэтика романа.
Роман Г. Гессе «Степной волк» как авторская исповедь и как диагноз европейской культуры.
Психоаналитические концепции, система персонажей и символика в романе.
Поэтика романа Э. М. Ремарка «На Западном фронте без перемен». Система жизненных ценностей героя Ремарка. Мир и война как метафизика сознания у Ремарка (по романам «На Западном фронте без перемен», «Возвращение»).
Жанровые каноны в романе Ф. Кафки «Замок». Личностное и социальное пространство в романе. Символика в романе.
Учение А. Шопенгауэра о «воле» и «страдании». Его влияние на общественные настроения «конца века»
Модель мира в «южном мифе» У. Фолкнера.
Катастрофичность сознания человека 20-х гг. ХХ в. в творчестве Ф. С. Фицджеральда. «Век Джаза» как особое измерение жизни для героев Фицджеральда.
«Поиск» человека и «воспитание» человека в романе Р. Музиля «Душевные смуты воспитанника Терлеса».
Миф об «американской мечте» и национальные архетипы в романе Ф.С. Фицджеральда «Великий Гэтсби» (1925г. – век джаза (20е-30е гг.)).
Экспериментальное время в романе Марселя Пруста «По направлению к Свану» («В сторону Свана»).
Ф. Ницше как предтеча модернизма и постмодернизма.
«Так говорил Заратустра»: жанровое своеобразие; основные идеи и символы.
«Потерянное поколение» как культурологический феномен. Роман Э. Хемингуэя «Фиеста» как портрет «потерянного поколения». Символическое значение фиесты и корриды.
Все страницы

 


Интерпретация модернистских представлений о пространстве и времени в художественной структуре романа У. Фолкнера «Звук и ярость».

 

Действие почти всех романов Ф. разворачивается на строго ограниченном пространстве – штат Миссисипи, графство Йокнопатофа. За пределы этих краев герои почти не выходят, когда-то здесь поселились их предки, и с тех пор они тут рождаются, женятся, умирают, разводят хлопок, охотятся, строят железные дороги и т.д. Тесный мирок, знакомые, из книги в книгу переходящие персонажи. Компсоны, Сарторисы, Сноупсы, Сатпен, Айк Маккаслин, Чик Маллисон, Рэтлиф. Ф. свободно обращается со временем. Поместив своих героев, как он сам точно указал, в хронологические пределы протяженностью в 246 лет, он, вовсе не заботясь о последовательности, берет их то на одном, то на другом отрезке того долгого пути. В числе любимых книг всегда называл Ветхий Завет. Ф.: «Испытываешь удовольствие, наблюдая за его странными героями, чьи поступки столь близки поведению людей XIX века» "Шум и ярость" представляет собой весьма дерзкий художественный опыт, но техника, использованная в романе, отнюдь не самоцельна -- просто она наилучшим образом соответствует той эстетической задаче, которую поставил перед собой автор. Ф.: "Время - это текучее состояние, которое обнаруживает себя не иначе, как в сиюминутных проявлениях индивидуальных лиц. Не существует никакого "было" - только "есть". Если бы "было" существовало, страдание и горе исчезли бы». Ф. стремился создать гигантский образ единого Времени, готового обрушиться - и действительно обрушивающегося - на героев. Ф. постоянно испытывает человеческие возможности сопротивления Времени. Роман построен как сменяющие друг друга "монологи" героев, как раз и представляющие собой различные варианты этого сопротивления. Сцена в ручье – ключевая, в ней заложены все дальнейшие коллизии. 2 плана действия романа: 1. физические действия (внешний мир) 2. событийный поток сознания

I глава. 7 апреля 1928 г.- Бенджи (рассказ от его лица) Ту часть книги, в которой мир показан глазами идиота Бенджи, часто называют самой темной. В сущности своей, эта глава – как раз простейшая в повествовании. Ведь "речь" здесь ведет идиот, и странно было бы искать в ней логические соединения. Поэтому, когда Бенджи говорит "слышно крышу", не нужно объяснять, что это дождь барабанит по ней, а когда перед глазами его "плывут яркие", нетрудно догадаться, что это огонь в камине пылает. Это способ восприятия жизни, где все сводится к ощущениям, запахам, внезапным, разумно не мотивированным ассоциациям. В сумятице ощущений идиота пробивается постепенно одно определенное, - неосознанная тоска по былому, которое олицетворяется для него в фигуре давно ушедшей из семьи Кэдди. Вот о ней напомнил неожиданно запах листвы. Вот лицо ее мелькнуло в пламени камина - Кэдди часто сидела с братом у огня. Эти перемещения во времени фиксируются графически; но они обозначены и меняющимся интонационным строем речи. Лихорадка слов обрывается, уступая место размеренному и грустному течению мелодии: в ней смутное воспоминание о прошедшем. Читая "монолог" Бенджи, быстро замечаешь, сколь легко даются ему переходы в разные временные планы. Он просто не ведает, что есть прошлое, настоящее, будущее. Мир отпечатывается в его сознании в виде калейдоскопа неподвижных картин, которые в любой момент могут быть восстановлены во всей их нетронутости. Порой Бенджи, кажется, вот-вот готов прорваться за ограничительные рамки бессознательности и выплеснуть накопившееся в груди страдание. Трагизм бытия бессознательностью и молчанием преодолен быть не может.

II глава. 2 июня 1910 г. – Кэдди (рассказ от лица Квентина) начинается новый круг исследования и преодоления. Мир, каким он отражается в воображении Квентина Компсона, внушает чувство страха и растерянности, пожалуй, посильнее, чем то, что возбуждается бессвязным "монологом" Бенджи. Бенджи ощущает враждебность Времени совершенно инстинктивно, Квентин остро ее сознает. И внятно, словами отца, формулирует: "Бедой твоей становится время". Но Квентин, во всяком случае, проводит четкую грань между прошлым и настоящим – это различение и становится источником его трагедии. "Шумный" мир современности отталкивает его, вызывает отвращение. И Ф. вновь вовсе не собирается облегчать положение своему герою, напротив, ставит его в заведомо неблагоприятные условия -посылает в Кэмбридж, в Новую Англию, в среду янки, которые по традиции считались на Юге пришельцами, нарушившими заведенный ход вещей. В этой обстановке Квентин еще острее переживает потерянность, невозвратность былого. Кровосмесительная страсть, питаемая Квентином к сестре. Не к безликому Дэлтону Эймсу (обесчестившему Кэдди) ревнует Квентин сестру, и не к респектабельному мужу. Он потому хочет выдать себя за отца будущего ребенка и таким образом расстроить брак Кэдди, что надеется удержать ее дома - в широком смысле дома. Физическое: Квентин разбивает доставшиеся ему в наследство от деда часы, пытаясь таким образом задержать ход времени, которое все дальше и безжалостнее уводит его от прошлого.

III глава. 6 апреля 1928 г. (рассказ от лица Джейсона) В фигуре этого Компсона Ф. изобразил тип современного дельца, практического человека, воплощающего своим жизненным поведением столь ненавистную художнику мораль буржуазности. Недаром он отзывался о Джейсоне как о "самом отвратительном характере", когда-либо возникавшем в его воображении. Стиль повествования здесь упрощается, эмоциональная безудержность уступает место расчетливости, практицизму, деловитости. В текст книги входят вроде совсем чуждые ее поэтике понятия. Джейсон Компсон полагал, что несчастьем своим (а потеря места в банке для него - истинное горе) он обязан Кэдди. Герой кропотливо, упорно, по крохам компенсирует эту утрату. Тут хороши любые средства -- прямой обман (деньги, которые Кэдди пересылает на имя своей дочери, Квентины, дядюшка присваивает себе) и шантаж (по отношению к все той же Кэдди), крупная игра на бирже и мелкие надувательства. Глубокое сострадание вызывает и фигура Кэдди – когда она, не столь уж часто, является нам не в символическом, но в реально-человеческом обличье. Эпизод, когда она, спотыкаясь, скользя по грязи, заглядывает в окно экипажа, увозящего Квентину, - производит огромное эмоциональное впечатление.

IV глава. 8 апреля 1928 г. (повествует автор, но на первый план выходят слуги-негры, Дилси комментирует происходящее в доме) "Шум и ярость» - книга итогов. Ф. воображает себе общее состояние бытия, с тем чтобы потом разобрать его на грани. Ф. верит в добро, сострадание и человечность и этой верою своею противостоит модернистским концепциям жизни и человека. Только надо было понять выстраданную тяжесть этой веры. Финал авантюры Джейсона рассказан уже в четвертой, заключительной части романа; завершив первые три, автор вдруг почувствовал, что "история совершенно запуталась и требуется написать еще одну часть, дающую взгляд со стороны, то есть взгляд автора, и рассказывающую, что случилось..." История Джейсона только подтверждает необратимость исторической реальности, запечатленной в романе: старый Юг умер...Можно порой различить переклички с романами Джойса. Общий принцип обращения со Временем как грандиозным резервуаром настоящего и минувшего (у Джойса эта идея находит выражение чуть ли не математически четкое: каждая сцена "Улисса", романа о современности, имеет свою параллель в древнем мифе). Не прошел для Фолкнера даром и опыт Пруста: поэтика ассоциаций, принцип сцепления картин, положений, переживаний, относящихся к самым разным временным пластам (терпкий запах глицинии, господствующий в окрестностях Кембриджа, мгновенно возбуждает в сознании Квентина Компсона память о Кэдди - и снова возникают темные переживания, связанные с ее уходом из семьи).

 



 

светильник tlwp236 ps ecp