Шпаргалки для студентов

готовимся к сессии

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Билеты по детской литературе (часть 1) - Трагизм образа Ваньки и Варьки в рассказах Чехова «Ванька» и «Спать хочется»

Печать
Индекс материала
Билеты по детской литературе (часть 1)
Устное народное творчество в детском чтении.
Детский фольклор.
Появление первых книг в 16-17 веках. «Лицевой букварь».
Обзор современной детской периодической печати.
Русские народные сказки о животных, их особенности.
Поэзия И. Сурикова
Литературные сказки зарубежных писателей: Г.Х. Андерсен
Возникновение и развитие детской литературы в России.
Поэзия Н. Некрасова в детском чтении.
Прогрессивная деятельность Н.И. Новикова. Издание первого русского детского журнала «Детское чтение для сердца и разума»
Поэзия С. Черного
Пейзажная лирика А.С. Пушкина для детей.
Сказки Пушкина, их особенности. Место пушкинских сказок в кругу детского чтения.
Народная основа сюжета, образов и поэтики П.П. Ершова «Конек-Горбунок»
Картины русской природы в творчестве С. Есенина.
Деятельность К.Д. Ушинского как детского писателя.
К.Д. Ушинский. Рассказы воспитательного и познавательного характера.
Поэзия ОБЭРИУ.
Тема детства в произведениях Л.Н. Толстого. Рассказы «Косточка», «Птичка», «Корова»,»Филиппок».
Произведения А.И. Куприна о животных.
Тема детства в творчестве А.П. Чехова.
Идейно-художественный анализ произведения Н.А. Некрасова «Мороз, Красный нос»
Трагизм образа Ваньки и Варьки в рассказах Чехова «Ванька» и «Спать хочется»
Все страницы

 


Трагизм образа Ваньки и Варьки в рассказах Чехова «Ванька» и «Спать хочется»


В некоторых рассказах Чехова трагическая нота звучит столь сильно, что превращает эпизоды из жизни детей в страстный призыв к человеческой совести, в горестное напоминание о том, что всегда где-то рядом страдает ребенок. Это тот самый стук молоточка, напоминающий о чужой беде, о котором Чехов писал в одном из рассказов.

Ванька Жуков («Ванька», 1886), девятилетний мальчик, от­данный в учение к сапожнику, стал хрестоматийным образом дет­ского страдания. «А вчерась мне была выволочка, — пишет Ванька глубокой ночью деду. — Хозяин выволок меня за волосья на двор и отчесал шпандырем за то, что я качал ихнего ребятенка в люль­ке и по нечаянности заснул». Письмо открывает действительно ужасное существование ребенка: «хозяин бьет чем ни попадя», «еды нету никакой», «а спать мне велят в сенях»... Ванька умоляет избавить его от такой жизни: «Увези меня отсюда, а то помру». И эта мольба звучит еще трагичнее оттого, что читатель понима­ет: никто не придет на помощь сироте, ведь письмо адресовано «на деревню дедушке».

Незащищенность ребенка от произвола взрослых может толк­нуть его на поступок ужасный и все-таки понятный, если предста­вить себе ту пытку лишением сна, на которую обречена маленькая нянька в рассказе «Спать хочется» (1888): «Ребенок плачет. Он давно уже осип и изнемог от плача, но все ещ  е кричит, и неизве­стно. когда он уймется. А Варьке хочется спать. Глаза ее слипаются, голову тянет вниз, шея болит. Она не может шевельнуть ни веками, ни губами, и ей кажется, что лицо ее высохло и одеревенело, что голова стала маленькой, как булавочная головка».

Измученная девочка в бессознании находит «врага», мешаю­щего ей спать: это младенец. И задушив его, она «смеется от радо­сти, что ей можно спать, и через минуту спит уже крепко, как мертвая».

Ребенок, лишенный детства, — что может быть трагичнее! Че­хову тема эта была близка. «В детстве у меня не было детства», — говорил он, имея в виду и груз непосильных обязанностей, ле­жавший на детях, и отсутствие близости с отцом, который умел только муштровать своих сыновей.

У Варьки из рассказа «Спать хочется» нет даже и светлых вос­поминаний о деревенской жизни, как у Ваньки Жукова. Тот вспо­минает деда — веселого балагура с «вечно смеющимся лицом и пьяными глазками»; вспоминает собак, стороживших барскую усадьбу; и то, как они с дедом за елкой в лес ходили, и барыш­ню, «от нечего делать» выучившую его читать, писать, считать до ста и даже танцевать кадриль. В прошлом же у Варьки — лишь умирающий в страшных муках отец; после его смерти они с ма­терью и пошли «наниматься», нищенствуя по дороге.

Чем безрадостнее было детство, тем на большее зло способен взрослый, считают психологи. Протест Варьки принял страшную форму уже в детстве, настолько сильна ее физическая мука при полном отсутствии сочувствия с чьей-либо стороны. К сочувствию и призывал Чехов, выступив адвокатом ребенка-убийцы.

Некоторым литераторам того времени рассказ показался не­правдоподобным, а сюжет его — «искусственным». Другие же воз­ражали, что подобные истории встречаются и в жизни. Сам Че­хов, будучи по профессии врачом, показал в рассказе «Спать хо­чется», как опасно обременять ребенка непосильным трудом.