Шпаргалки для студентов

готовимся к сессии

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Билеты по курсу русская литература 18 века (часть 2) - Журналистика 80-х-90-х гг. XVIII в. (

Печать
Индекс материала
Билеты по курсу русская литература 18 века (часть 2)
Жизнь и просветительская деятельность Н.И. Новикова.
Сатирические журналы Н.И. Новикова «Трутень» и «Живописец».
Публицистика Н.И. Новикова (проблематика, основные жанры).
Сатирические журналы Новикова
Тематические журналы Новикова
Страница 7
Проза М.Д. Чулкова.
Творческий путь Г.Р. Державина.
Жанр оды в творчестве Г.Р. Державина.
Сатирическая поэзия Г.Р. Державина.
Религиозно-философская лирика Г.Р. Державина.
Анакреонтическая поэзия Г.Р.Державина.
Темы и образы басен И.И. Хемницера.
Эпистолярный роман Ф.А. Эмина «Письма Эрнеста и Доравры».
Журналистика 80-х-90-х гг. XVIII в. (
Сатирический журнал И.А. Крылова «Почта духов».
Сатирические повести И.А. Крылова в журнале «Зритель»
Повесть И.А. Крылова
Я.Б. Княжнин – комедиограф («Хвастун).
Трагедия Я.Б. Княжнина «Вадим Новгородский»: проблематика и художественное своеобразие.
Русский сентиментализм как художественная система и литературное направление.
Стиль сентиментальной прозы Карамзина и реформа русского литературного языка.
Литературная и журналистская деятельность Н.М. Карамзина в 1790-е гг.
Жанровые и стилевые особенности
Жанр повести в творчестве Н.М. Карамзина.
Лирика Н.М. Карамзина.
Жизненный и творческий путь А.Н. Радищева.
Поэзия А.Н. Радищева.
Идеи и образы «Путешествия из Петербурга в Москву» А.Н. Радищева.
Русское крестьянство в «Путешествии из Петербурга в Москву» А.Н. Радищева.
Образ автора в
Темы, образы, стиль басен И.И. Дмитриева.
Все страницы

 

 

Журналистика 80-х-90-х гг. XVIII в. ("Собеседник любителей российского слова", "Московский журнал", "Друг честных людей, или Стародум").


«Собеседник любителей российского слова»

Журнал «Собеседник любителей российского слова, содержащий разные сочинения в прозе и стихах некоторых российских писателей», выходил в Петербурге с июня 1783 по сентябрь 1784 г. Выпускала его Академия наук, фактическим редактором являлась княгиня Е.Р.Дашкова (директор АН). Всего было издано шестнадцать частей. Тираж каждой части составлял 1812 экземпляров. Близкое участие в «Собеседнике» приняла через Дашкову Екатерина II, что не замедлило сделаться известным. Императрица спустя четырнадцать лет после «Всякой всячины» и поколения сатирических журналов 1769 г. пожелала повторить свой опыт в публицистике. Ее тревожил рост оппозиционных настроений среди дворянства, в борьбе с которыми потребовалось отставить от службы руководителя Иностранной коллегии Н.И. Панина и его секретаря Фонвизина. Следовало разъяснить значение устойчивой и неограниченной монархической власти, вновь подчеркнуть достоинства русской государыни Екатерины II. Но план этот удалось выполнить только отчасти. Несмотря на сильный напор императрицы, «Собеседник» не целиком поддался ее влиянию. Произошло это потому, что к участию в журнале были привлечены все или почти все лучшие современные писатели, за исключением ненавистного Екатерине Н.И. Новикова. Честные люди и русские патриоты, они не могли перейти в разряд наемных одописцев, говорили о недостатках общества и вносили в журнал сатирический элемент. Крестьянский вопрос не затрагивался в «Собеседнике», но нападки на вельможество, лесть, подхалимство, французоманию, пороки модного воспитания, невежество, разврат, ханжество – часты на страницах журнала. В «Собеседнике» печатались произведения писателей прогрессивного лагеря – Д. Фонвизина, Я. Княжнина, Ф. Козельского, С. Боброва, осознававших недостатки екатерининского режима и выступавших против него в своей литературной деятельности. Однако преобладали официозные или нейтральные материалы. В своей статье «Собеседник любителей российского слова», напечатанной в восьмой и десятой книжках «Современника» за 1856 г., H.A. Добролюбов прежде всего обращается к сочинениям императрицы Екатерины II, заполнявшим журнал, – «Записки касательно российской истории» и «Были и небылицы». Он подсчитал, что «Записки» заняли почти половину объема всех книжек «Собеседника» – 1348 страниц из 2800! Добролюбов, искусно обходя цензурные препятствия, отчетливо показал, что «Записки касательно российской истории» являются не научным трудом, а политической инструкцией по поводу того, как нужно толковать события русской истории и рассказывать о них. Екатерина желала убедить читателей «во всем, в чем только можно, что всякое добро нисходит от престола и что в особенности национальное просвещение не может обойтись без поддержки правительства». Менее осторожен был критик в своей оценке заметок Екатерины II, печатавшихся под общим названием «Были и небылицы». Некоторые пункты из этого раздела его статьи вызвали энергичный протест в лагере идейных врагов «Современника», поспешивших обвинить Добролюбова в неуважении к лицу царствующего дома. Подробно и внимательно осветил Добролюбов наиболее яркий эпизод в истории «Собеседника», перепечатывая со своими замечаниями «Вопросы к сочинителю «Былей и небылиц» Фонвизина и «Ответы» на них Екатерины II. «Только ответы эти такого рода, – говорит он, – что большая часть из них уничтожает вопросы, не разрешая их; во всех почти отзывается мысль, что не следовало об этом толковать, что это – свободоязычие, простершееся слишком далеко». Знаменитая ода Державина «Фелица», напечатанная в первой книжке «Собеседника», в сущности начала собой две линии, свойственные этому журналу, – прославление монархии вообще и Екатерины II как образцового правителя страны и сатирические выпады против вельмож, двора и недостатков общественного быта. Сатирический элемент, весьма сильный в творчестве Державина, был широко представлен в «Собеседнике» его стихотворениями. Но первое по общественной важности место в журнале занимали произведения Фонвизина. Рядом с «Былями и небылицами», официозными поздравительными одами и нейтральной лирикой малоизвестных поэтов в «Собеседнике» появились лучшие сатирические статьи Фонвизина. Несмотря на то, что после своих «Вопросов» Фонвизин продолжал некоторое время печататься в «Собеседнике», и на то, что он тонко и умно сделал вид, будто пытается оправдаться перед автором «Былей и небылиц» в особом извинительном письме, его судьба была уже решена: Фонвизин оказался отлученным от литературы, и последующие сочинения не увидели света при жизни автора. (Западов)

Ближайшее участие в издании принимали И.Ф.Богданович, Г.Р.Державин, Д.И.Фонвизин. Менее активно сотрудничали С.С.Бобров, В.В.Капнист, Я.Б.Княжнин, Е.И.Костров, В.А.Левшин, М.Н.Муравьев, Ю.А.Нелединский-Мелецкий, М.М.Херасков и др. Показательно отсутствие в журнале произведений Н.И.Новикова, М.М.Щербатова, а также А.М.Кутузова и Радищева. Несмотря на то, что «Собеседник» печатался на средства АН, при участии самой императрицы, он не имел ни учено-академического, ни официального характера. Политическая информация отсутствовала, ни один ученый в нем не участвовал. Статьи на общие политико-просветительные темы являлись монополией Екатерины II (цикл нравоописательных очерков и сатирически-дидактических этюдов «Были и небылицы»; «Записки касательно российской истории», ответы на «Несколько вопросов» Фонвизина и на вопросы некоторых ее приближенных). Когда же Фонвизин попытался поднять на страницах журнала острые проблемы, связанные с культурной и моральной деградацией правящего класса (статьи «Опыт российского сословника», «Челобитная российской Минерве от российских писателей» и др.), это вызвало гневный окрик Екатерины II и отказ Фонвизина от участия в издании.

Впоследствии журнал не пользовался достаточной поддержкой читателей и не оправдывал затрачиваемых на него средств. Эти причины и вызвали прекращение издания. (Краткая литературная энциклопедия в 9-ти томах. Государственное научное издательство «Советская энциклопедия», т.6, М., 1971)

«Московский журнал»

Ежемесячно издавался Н. М. Карамзиным в Москве в 1791-1792 гг. (всего вышло 8 частей; второе издание без перемен - в 1801-1803 гг.). Мысль об издании этого журнала возникла у Карамзина во время его заграничного путешествия; он должен был служить той же цели, что и "Письма" - знакомить русскую публику преимущественно с иностранными писателями и их произведениями. Печатался в типографии Московского университета. Тираж по подписке в первый год издания 300 экземпляров. (М.П. Мохначёва).

В «Московском журнале», ссылаясь на опыт иностранных периодических изданий, Карамзин ввел четкое дробление материалов по отделам, расположив их следующим порядком: «русские сочинения в стихах и прозе, разные небольшие иностранные сочинения в чистых переводах, критические рассматривания русских книг, известия о театральных пьесах, описания разных происшествий и анекдоты, а особенно из жизни славных новых писателей». Так были названы эти отделы в объявлении о выходе журнала и в таком виде они появлялись на страницах его книжек. Приглашая читателей к сотрудничеству, Карамзин предупреждал о том, что будет принимать «все хорошее и согласное» с планом его издания, «в который не входят только теологические, мистические, слишком ученые, педантические и сухие пьесы». На публикацию должно рассчитывать также лишь то, «что в благоустроенном государстве может быть напечатано с указного дозволения». Это значило, во-первых, что свой журнал Карамзин желал избавить от масонских материалов религиозно-нравоучительного свойства, – он отошел от прежних друзей и московские масоны сразу поняли это, – а во-вторых, что журнал не станет касаться политических вопросов и что ему будет не тесно в цензурных рамках. Важным нововведением в журнале Карамзина явились отделы библиографии и театральных рецензий. До него рецензии и отзывы о книгах и пьесах были редкими гостями в русских журналах, среди которых исключением являлись только «Санкт-Петербургские ученые ведомости» Н.И. Новикова, специальный библиографический журнал, правда, существовавший очень недолго. Таким образом, «Московский журнал» оставил за собой видное место в истории русской литературной и театральной критики, ранними образцами которой были рецензии самого Карамзина. В «Московском журнале» Карамзин напечатал свою повесть «Бедная Лиза». Успех ее был поистине огромным. Окрестности Симонова монастыря в Москве, описанные Карамзиным, стали излюбленным местом прогулок чувствительных читателей. «Письма русского путешественника» Карамзина, также начали печататься в «Московском журнале». (Западов)

«Московский журнал» (1791–1792) – ежемесячное литературное издание, считающееся в истории журналистики первым настоящим журналом, где существуют постоянные разделы и рубрики. Его появление можно расценивать как особую веху в развитии журнальной периодики. Главная задача «Московского журнала» состояла в пропаганде сентиментализма Карамзина как нового литературного направления. Журнал отличался многообразием материалов, поданных живо и занимательно. Хороший подбор произведений, изящный язык, высокий эстетический вкус – вот что делало его изданием нового для России типа. Перечислим ряд признаков «настоящего» журнала, позволяющих говорить о Карамзине как о его родоначальнике:

 1) определенное твердое направление;

 2) строгий отбор произведений в соответствии с этим направлением;

 3) разнообразие материалов и их познавательный характер;

 4) чувство современности;

 5) постоянные отделы и рубрики;

 6) хорошая постановка отдела критики;

 7) чистый литературный язык;

 8) живая, занимательная, увлекательная манера общения с читателем.

Издание распространялось по подписке. Ее стоимость составляла 5 рублей в Москве и 7 рублей в провинции. Карамзин предлагал всем желающим присылать свои произведения, но сразу отвергал чисто теологические, мистические, слишком научные, сухие «пиесы». Влияние этого журнала на русское общество было сильным. (После закрытия «Московского журнала» Н.М.Карамзин стал издавать альманах «Аглая» (1794, 1795) первый настоящий русский альманах. Здесь печатались одни русские сочинения и не было переводов, что явилось отличительной чертой этого издания. Следующий альманах – «Аониды» – был стихотворным и издавался в 1796, 1797 и 1799 гг. В нем напечатали свои произведения многие авторы, близкие по своим литературным взглядам Карамзину, – Херасков, Державин, Капнист, Дмитриев, Клушин и другие поэты, представившие читателю состояние русской поэзии в обширной и умело расположенной редактором картине. Кроме того в России в этот период издавался еще ряд журналов, прежде всего издания Академии наук:  «Собрание новостей» (17751776), «Академические известия» (17791781), «Собеседник любителей российского слова» (17831784), «Российский Феатр» (17861794), «Новые ежемесячные сочинения» (17861796). Но издавалось и немало частных: «Санкт-Петербургский вестник» (17781781), «Друг честных людей, или Стародум», «Не все и не ничево» (1786), «О всех и за вся и о всем ко всем, или российский патриот и патриотизм» (1788),  «Утренние часы» (17881789), «Санкт-Петербургский журнал» (1798), «Беседующий гражданин» (1789). Последний журнал – издание дворянской молодежи – примечателен тем, что в нем выступил Радищев со статьей «Беседа о том, что есть сын Отечества?», где речь шла о воспитании гражданских доблестей.) (нашла чей-то реферат по истории журналистики)

 «Друг честных людей или Стародум»

В эту пору, в 1788 г., Фонвизин, испытавший царскую опалу после своих выступлений на страницах «Собеседника любителей российского слова», пробует вновь обратиться к читателю и хлопочет о разрешении издавать журнал «Друг честных людей или Стародум», в чем ему было сейчас же отказано. Отлично задуманный Фонвизиным журнал «Друг честных людей или Стародум» не увидел света, но материалы первого номера получили распространение в рукописном виде и, несмотря на то, что не прошли через печатный станок, стали реальным фактом русской журналистики. «Периодическое сочинение, посвященное истине» – вот что стояло в подзаголовке названия журнала. Фонвизин желал говорить с читателем об «истине», бороться против лжи, изливавшейся с высоты престола, открывать глаза людям на истинное положение дел в русском государстве. Журнал «Друг честных людей» был единоличным предприятием Фонвизина, продолжавшим жизнь персонажей «Недоросля» – комедии, восторженно принятой зрителями. Фонвизин намеревался публиковать переписку Стародума с различными корреспондентами и другие, якобы сообщаемые этим почтенным гражданином, материалы. Стародум, согласившись с предложением сочинителя «Недоросля» участвовать в его начинании, высказал мысль о том, что писатели имеют долг «возвысить громкий глас свой против злоупотреблений и предрассудков, вредящих отечеству, так что человек с дарованием может в своей комнате с пером в руках быть полезным советодателем государю, а иногда и спасителем сограждан своих и отечества». В переписке Софьи и Стародума Фонвизин затрагивает довольно заметную для современников тему распада дворянской семьи. Софья стала женой Милона, однако он изменил ей ради «презрительной женщины», и Стародум дает племяннице разумные советы, как восстановить былые отношения. Тарас Скотинин пишет сестре своей госпоже Простаковой, что смерть любимой свиньи Аксиньи переменила совсем нрав его: «Я чувствую, что потерял прежнюю мою к свиньям охоту; но надобно чем-нибудь заняться. Хочу прилепиться к нравоучению, т.е. исправлять нравы моих крепостных людей и крестьян; но как к достижению сего лучше взяться за кратчайшее и удобнейшее средство, то, находя, что словами я ничего сделать не могу, вознамерился нравы исправлять березою». Скотинин в роли нравоучителя с розгами в руках! Сатирическое перо Фонвизина создает необыкновенно сильный и злой абрис фигуры отъявленного крепостника. В «Друге честных людей» Фонвизин предполагал напечатать свое сатирическое сочинение «Всеобщая придворная грамматика», которое раньше не было пропущено редакцией «Собеседника». Составленная в форме вопросов и ответов, придворная грамматика определялась как наука «хитро льстить языком и пером». Людей, составляющих двор, т.е. ближайшее окружение государя, Фонвизин называет «подлыми душами» и насчитывает их шесть родов: все это бесстыдные льстецы, превозносящие «больших господ» в надежде на подачку. «Придворный падеж есть наклонение сильных к наглости, а бессильных к подлости», залогов три – действительный, страдательный, а чаще всего отложительный. Так как у двора и в столице никто без долгу не живет, наиболее употребительным является глагол «быть должным», причем в прошедшем времени этот глагол не спрягается, потому что никто своих долгов не платит, и т.д.