Шпаргалки для студентов

готовимся к сессии

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Ответы к экзамену по античной литературе (часть 2) - Проблема ответственности человека и правителя в трагедии Софокла «Эдип-царь». Аристотель о трагедии «Эдип-царь»

Печать
Индекс материала
Ответы к экзамену по античной литературе (часть 2)
Сравнительная характеристика образов Ахилла и Гектора
Пасторальная поэзия Феокрита и её подражание в римской литературе
Учение Аристотеля о характерах как обобщение опыта греческой классической драматургии
Эллинистический эпос Аполлония Родосского «Аргонавтика»
Мифология и реальность в «Одиссее» Гомера. Композиция «Одиссеи»
Борьба Аристофана с разрушителями полисной идеологии в комедиях «Облака» и «Лягушки».
Гомеровский вопрос и его состояние в настоящее время. Аристотель о Гомере
Теория первоначального ядра
Проблема происхождения жанра античного любовного романа
Дидактическая поэзия как жанр от Гесиода до Лукреция
Драматургия и театр в Риме (Плавт, Теренций, Сенека)
Формирование и развитие ораторского искусства в Древней Греции V-IVвв до н.э. (Лисий, Исократ, Демосфен)
Традиционные типы-характеры римской паллиаты «Хвастливый воин» и «Клад» Плавта
Проблема возникновения драмы в Греции. Устройство античного театра
Три периода творческой биографии Овидия. Пушкин об Овидии
Греческая мифология в интерпретации эпических поэтов Древнего Рима («Энеида», Вергилия, «Метаморфозы» Овидия)
Концепция рока в древнегреческой трагедии. Реализация родового проклятия Атридов в трилогии Эсхила «Орестея»
Проблема ответственности человека и правителя в трагедии Софокла «Эдип-царь». Аристотель о трагедии «Эдип-царь»
Классическая проза Цицерона.
Древнегреческая комедия, источники её возникновения и основные этапы развития
Римский классицизм в творчестве Горация.
Все страницы


Проблема ответственности человека и правителя в трагедии Софокла «Эдип-царь». Аристотель о трагедии «Эдип-царь»


Аристотель: вестник, пришедший с целью обрадовать Эдипа и избавить его перед матерью, произвел противоположное действие. Узнавание здесь соединено с перипетиями, и в этом плюс. Фабула составлена так, что читающий о происходящих событиях, и не видя их, трепещет и чувствует сострадание от того, что совершается. В событиях не должно быть ничего нелогичного, или, по крайней мере, оно должно быть вне трагедии, как в «Эдипе» Софокла. Узнавание, вытекающее из самих событий – зрители поражены правдоподобностью.

Изображая величие человека, богатство его умственных и нравственных сил, Софокл вместе с тем рисует его бессилие, ограниченность человеческих возможностей. С наибольшей яркостью эта проблема разработана в трагедии "Царь Эдип", которая во все времена признавалась, наряду с "Антигоной", шедевром драматургического мастерства Софокла. Миф об Эдипе (стр. 70) в свое время уже послужил материалом для фиванокой трилогии Эсхила (стр. 119), построенной на "родовом проклятии". Софокл, по своему обыкновению, отказался от идеи наследственной вины; его интерес сосредоточен на личной судьбе Эдипа.

В той редакции, которую миф получил у Софокла, фиванский царь Лай, устрашенный предсказанием, сулившим ему смерть от руки "сына, приказал проколоть ноги новорожденному сыну и бросить его

на горе Кифероне. Мальчика усыновил коринфский царь Полиб и назвал Эдипом.[1] О своем происхождении Эдип ничего не знал, но, когда один коринфянин в пьяном виде назвал его мнимым сыном Полиба, он обратился за разъяснением к дельфийскому оракулу. Оракул не дал прямого ответа, но сообщил, что Эдипу суждено убить отца и жениться на матери. Для того чтобы не иметь возможности совершить эти преступления, Эдип решил не возвращаться в Коринф и направился в Фивы. По дороге у него вышла ссора с повстречавшимся ему неизвестным стариком, которого он и убил; старик этот был Лай. Затем Эдип освободил Фивы от притеснявшего их крылатого чудовища Сфинкса и в награду получил от граждан фиванский престол, свободный после смерти Лая, женился на вдове Лая Иокасте, т. е. на собственной матери, имел от нее детей и в течение многих лет спокойно правил Фивами. Таким образом, у Софокла те меры, которые Эдип принимает для того, чтобы избежать предсказанной ему судьбы, в действительности приводят лишь к осуществлению этой судьбы. Это противоречие между субъективным замыслом человеческих слов и действований и их объективным смыслом пронизывает всю трагедию Софокла. Ее непосредственной темой служат не преступления героя, а его последующее саморазоблачение. Художественное действие трагедии в значительной мере основано на том, что истина, лишь постепенно раскрывающаяся перед самим Эдипом, уже заранее известна греческому зрителю, знакомому с мифом.

Трагедия открывается торжественной процессией. Фиванские юноши и старцы молят Эдипа, прославленного победой над Сфинксом, вторично спасти город, избавить его от свирепствующей моровой язвы. Мудрый царь, оказывается, уже сам послал своего шурина Креонта в Дельфы с вопросом к оракулу, и возвращающийся Креонт передает ответ: причиной язвы является "скверна", пребывание в Фивах убийцы Лая. Убийца этот никому неизвестен; из свиты Лая остался в живых только один человек, который в свое время возвестил гражданам, что царь и прочие его слуги были убиты отрядом разбойников. Эдип энергично берется за розыски неведомого убийцы и предает его торжественному проклятию.

Расследование, предпринятое Эдипом, сперва идет по ложному пути, и на этот ложный путь его направляет открыто высказанная истина. Эдип обращается к прорицателю Тиресию с просьбой открыть убийцу; Тиресий сперва хочет пощадить царя, но, раздраженный упреками и подозрениями Эдипа, гневно бросает ему обвинение: "убийца - ты". Эдип, разумеется, приходит в негодование; он полагает, что Креонт задумал с помощью Тиресия стать царем Фив и добыл подложный оракул. Креонт спокойно отводит обвинение, но вера в прорицателя подорвана.

Иокаста пытается подорвать веру и в самые оракулы. С целью успокоить Эдипа она рассказывает о несбывшемся, по ее мнению, оракуле, данном Лаю, но именно этот рассказ вселяет тревогу в Эдипа. Вся обстановка смерти Лая напоминает его былое приключение на пути из Дельфов; не сходится только одно: Лай, по словам очевидца, был убит не одним человеком, а целой группой. Эдип посылает за этим свидетелем.

Сцена с Иокастой знаменует перелом в (развитии действия. Однако катастрофе Софокл обычно предпосылает еще некоторую задержку ("ретардацию"), на мгновение сулящую более благополучный исход. Вестник из Коринфа сообщает о смерти царя Полиба; коринфяне приглашают Эдипа стать его преемником. Эдип торжествует: предсказание об отцеубийстве не исполнилось. Тем не менее его смущает вторая половина оракула, грозящая женитьбой на матери. Вестник, желая рассеять его опасения, открывает Эдипу, что он не сын Полиба и его жены; вестник много лет тому назад получил на Кифероне от одного из лаевых пастухов и передал Полибу младенца с проколотыми ногами - это и был Эдип. Перед Эдипом встает вопрос, чей же он сын в действительности. Иокаста, для которой все стало ясным, с горестным восклицанием покидает сцену.

Эдип продолжает свое расследование. Свидетель убийства Лая оказывается тем самым пастухом, который некогда отдал коринфянину младенца Эдипа, сжалившись над новорожденным. Выясняется также, что сообщение об отряде разбойников, напавшем на Лая, было ложным. Эдип узнает, что он сын Лая, убийца отца и муж матери. В песне, полной глубокого участия к былому избавителю Фив, хор подводит итог судьбе Эдипа, размышляя о непрочности человеческого счастья и о суде всевидящего времени.

В заключительной части трагедии, после сообщения вестника о самоубийстве Иокасты и самоослеплении Эдипа, еще раз появляется Эдип, проклинает свою злосчастную жизнь, требует для себя изгнания, прощается с дочерьми. Однако Креонт, в руки которого временно переходит власть, задерживает Эдипа, ожидая указаний оракула. Дальнейшая судьба Эдипа остается для зрителя не ясной. По ходу трагедии было бы последовательнее, если бы Эдип немедленно удалился в изгнание, но Софокл, вероятно, не хотел разойтись с мифологической традицией, согласно которой Эдип после своего ослепления оставался в Фивах.

О времени постановки "Царя Эдипа" точных сведений нет. Существует, однако, предположение, что описание моровой язвы в начале трагедии навеяно страшной эпидемией, которая имела место в Афинах в первые годы Пелопоннесской войны: в изображении катастрофы, постигшей Эдипа, усматривают намек на совершившееся в эти же годы падение Перикла. Если это верно, трагедию можно датировать примерно 429 - 425 гг.

Ни одно произведение античной драматургии не оставило столь значительных следов в истории европейской драмы, как "Царь Эдип". "Неогуманизм" XVIII - XIX вв. видел в нем образцовую античную трагедию и противополагал ее, как "трагедию рока", шекспировской "трагедии характеров". В связи с этим создалось распространенное представление, будто античная трагедия вообще является "трагедией рока". Это - большое преувеличение: в аттической трагедии проблема "рока" разрабатывается сравнительно редко. Но и в самом "Царе Эдипе", где эта проблема безусловно затронута, она отнюдь не выдвинута на первый план. Софокл подчеркивает не столько неотвратимость рока, сколько изменчивость счастья и недостаточность человеческой мудрости.

Горе, смертные роды, вам!

Сколь ничтожно в глазах моих

Вашей жизни величье!

поет хор. А сознательные действия людей, совершаемые с определенной целью, приводят в "Царе Эдиле" к результатам, диаметрально противоположным намерению действовавшего. Ограниченности человеческого знания противостоит у Софокла божественное всеведение. Прославление дельфийского оракула, проходящее через всю трагедию, обращено против растущего свободомыслия. Об этой тенденции прямо свидетельствует второй стасим хора: хор скорбит о гибели древнего благочестия и о падении веры в оракулы.

То, как поступил Эдип – позиция образцового человека. Он вел себя, как мог, но никто не может бороться против рока.