Шпаргалки для студентов

готовимся к сессии

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Шпаргалки к экзамену по русской литературе первой половины 20 века - Идейно-художественное своеобразие рассказа Зайцева.

Печать
Индекс материала
Шпаргалки к экзамену по русской литературе первой половины 20 века
Повесть Бунина «Деревня». Идейно-художественное своеобразие, значение повести
Общечеловеческая повесть Куприна «Поединок»
Роман Горького «Мать». Идейно-художественное своеобразие, проблематика, современное восприятие романа.
Пьеса Горького «На дне». История создания, жанр, проблематика.
Дореволюционное творчество Есенина. «Идейно-художественное своеобразие и мастерство поэта».
Дореволюционное творчество Цветаевой.
Значение романа Шмелева «Лето Господне».
Повести Андреева «Жизнь Фивейского», «Красный смех». Проблематика, художественное своеобразие.
Пьеса Горького «На дне» как социально-психологическая драма.
Идейно-художественное своеобразие Куприна «Молох».
Поэзия и судьба Гумилева. Идейно-художественное своеобразие и мастерство поэта.
Своеобразие рассказов Горького 90-х гг. 19 в. Проблематика и художественная специфика.
Мотивы любви в творчестве Куприна.
Идейно-художественное своеобразие повести Горького «Фома Гордеев».
Творческие принципы писателей акмеистов.
Дореволюционное творчество Ахматовой. Художественная специфика и значение поэзии Ахматовой.
Повесть Горького «Трое». Проблематика и идейно-художественная специфика
Русский символизм. Его черты, значение.
Русский футуризм. Его основные черты и значение.
Идейно-художественное значение повести Зайцева «Голубая звезда».
Творческий путь Бунина дореволюционного периода. Гуманистическое и общечеловеческое в творчестве писателя.
Идеи и образы поэзии Бунина дореволюционного периода.
Роман Серафимовича «Город в степи». Метод, жанр, проблематика.
Поэзия и судьба Мандельштама. Идейно-художественное своеобразие и значение творчества Мандельштама.
Дореволюционное творчество Маяковского. Современное восприятие поэзии Маяковского.
Драматическая трилогия Горького об интеллигенции («Дачники», «Дети солнца», «Варвары»). Ее значение и художественное своеобразие.
Общечеловеческое и гуманистическое в поэзии Блока. Современное восприятие поэзии Блока.
Своеобразие и значение творчества Вересаева.
Раннее творчество Вересаева.
Основные особенности развития русской литературы 20 века.
Значение и художественное своеобразие пьесы Горького «Мещане».
Повесть Шмелева «Человек из ресторана». жанр, проблематика, стиль.
Идейно-художественное своеобразие рассказа Зайцева.
«Окуровский цикл («Городок Окуров», «Жизнь М.Кожемякина»)» Горького. Художественное своеобразие и мастерство писателя.
Дореволюционные рассказы Серафимовича. Проблематика и идейно-художественная специфика.
Поэзия Брюсова. Проблематика и художественное своеобразие.
Рассказы Андреева кон. 90-х гг. Метод, жанр, стиль.
Автобиографическая трилогия Горького («Детство», «В людях», «Мои университеты»). Ее значение и художественное своеобразие.
Дореволюционное творчество Толстого. Проблематика и художественное своеобразие повестей писателя.
Все страницы

Идейно-художественное своеобразие рассказа Зайцева.


Первый сборник «Рассказы. Книга 1-я» вышел в Санкт-Петербурге в издательстве «Шиповник» (1906; 2-е издание, 1908; 3-е издание, 1909). В прозе ориентировался преимущественно на Чехова, влияние которого особенно ощутимо в сборнике «Рассказы. Книга 2-я» (1909).

Ему в большой мере присуща свойственная молодой литературе склонность к философствованию – к уяснению жизни в свете моральных проблем. Его интересует не конкретная видимость вещей, не их внешний облик, а внутренняя сущность; их отношение к коренным вопросам бытия и их взаимная связь. Отсюда недовольство старыми художественными формами – бытовым реализмом, искание новых, более соответствующих содержанию. Содержание творчества Зайцева – человеческая душа как часть космоса и его отражение. Наиболее подходящими приемами, на первых порах, ему представлялись отчасти так называемый “”импрессионизм”", отчасти символизм, а затем в нем все более и более проявляется тяготение к новому – углубленному и утонченному – реализму. Зайцев – большой субъективист, но его экспансивность не производит впечатления грубой откровенности: напротив, она придает его творчеству отпечаток интимного благородства. Лиризм является основной чертой его рассказов. Среди них нет ни одного, который не был бы типично зайцевским. Вопрос о смысле жизни и связанные с ним мятежные, болезненные настроения отразились в психологии Зайцева весьма сложно. Они столкнулись с его духовной организацией, совсем не склонной к бурям и не страдающей диссонансами, с его душой светлой, по-чеховски мирной и созерцательной, покорно принимающей жизнь. Современность отравила Зайцева своим ядом, но теоретически он остался убежденным и последовательным защитником жизни. Этим объясняется и та двойственность, которая присуща зайцевским героям. Все они – за “”жизнь”" и считают, что человеку-”"светочу”" не дано право тушить себя, пока его не потушат; но жить, устраивать свою жизнь, они не умеют. В них слаб пульс жизни. Герои Зайцева – такие же пассивные созерцатели, как и чеховские хмурые люди; но у них нет присущей интеллигенту оторванности от космоса; они не чувствуют себя среди природы одинокими. В рассказах 3-го сборника: “”Мгла”", “”Тихие зори”", “”Священник Конид”", “”Миф”" эта связь человека с миром так сильна, что они кажутся слитыми: человек как будто не выделился из космоса. Космос вообще господствует у Зайцева над индивидуальным началом и заглушает его даже в позднейших рассказах, например, в “”Вечернем часе”". Отстрадавшая, покончившая с личными вопросами героиня говорит: “”Что бы то ни было, я вижу. Я ощущаю даже радость жизни, – она все больше заключается для меня в клочке синего неба, в фиалке, глазах влюбленной девушки, белой пене моря, смехе ребенка…”" Современный кризис индивидуализма почти не задел Зайцева: не было к этому склонности в его натуре. К своему художническому оптимизму он пришел не сразу. В ранних рассказах, например, в “”Сестре”" и “”Гостье”", герои испытывают тревожное чувство перед вопросами бытия. Полнее и ярче всего оптимизм Зайцева выразился в “”Аграфене”", потому что ему пришлось иметь дела с символами, а не с живыми людьми. В этой повести о человеческой, в частности – женской жизни, по задачам, есть общее с “”Жизнью человека”" Андреева , но по настроению они резко различаются. Сопоставление этих двух произведений, в одинаковой степени схематичных, может показать, как далеко разошелся Зайцев с отрицателями жизни в роде Андреева, Ремизова или Арцыбашева . Несмотря на свою отвлеченность, “”Аграфена”" с чрезвычайной убедительностью раскрывает проблему жизни. В резиньяции Аграфены, прожившей бурную жизнь, не уклонявшейся ни от радости, ни от страдания, нет ничего искусственного: она кончает полным просветлением и приятелем мира. В красивом рассказе “”Спокойствие”" и в большом романе “”Дальний край”" оптимизм Зайцева носит несколько половинчатый характер: с одной стороны, герои утверждают, что “”жизнь прекрасна”", и в ней “”бесповоротно побеждает кто-то близкий и родной”", с другой – они так хилы и неустойчивы, что в крайнем случае – “”если очень прихлопнет”", всегда готовы и “”на попятный”". Будучи новатором, Зайцев вместе с тем – одно из тех звеньев, которые связывают литературу прошлого с литературой будущего. Зайцев роднит со старой литературой, прежде всего, его идеализм и прочный моральный фундамент. В его героях очень сильно чувство долга. Они не свободны; они чувствуют себя в мире исполнителями высшей воли. “”Драмы есть, ужасы – да, но живем мы во имя прекрасного…”". “”Жизнь есть жизнь – борьба за свет, культуру, правду. Не себе одному принадлежит человек”". Мысль, выраженная в последних словах, является у Зайцева центральной. Роднит его со старой литературой и яркая в его творчестве русская стихия. В его произведениях все подлинно русское – и природа, и человек. Природа, как у Чехова – типично русский пейзаж: широкая равнина, бесконечная даль, необозримый простор, с обычным преобладанием элегических, матовых красок, располагающих к самосозерцанию, самоуглублению – в духе картин Левитана . Русский человек у Зайцева обозначился не сразу, как и человек вообще; но уже в “”Спокойствии”" Константин Андреевич является типичным русским помещиком – скитальцем, потомком лишних людей Тургенева . Герой “”Изгнания”" – конкретный русский человек, с налетом толстовства, большими моральными запросами и внутренней готовностью к “”уходу”". Зайцев – один из немногих молодых писателей, избежавший влияния Достоевского . Все литературные влияния распределились в нем равномерно, с некоторым преобладанием толстовского и тургеневского. Ближайшим и, по-видимому, очень любимым учителем Зайцева был Чехов, с которым у него много общего и в натуре, и в таланте. Талант Зайцева не отличается такой законченностью и устойчивостью, как у Чехова, но зато нежнее и тоньше. Зайцев – тоже миниатюрист, но внесший много нового в миниатюру. Он умеет сосредоточить внимание читателя на той именно стороне предмета, которая ему особенно нужна. Лучшие образцы таких волнующих миниатюр помещены в 3 томе. В каждом из очерков: “”Заря”", “”Смерть”", “”Жемчуг”", представлен какой-нибудь жизненный эпизод на широком фоне авторских чувств и мыслей о жизни. В способности подходить к предмету непосредственно и сразу захватывать кроется обаяние зайцевской манеры, которая, несмотря на усиленное тяготение Зайцева к реализму, остается импрессионистско-лирической даже в большом романе “”Дальний край”". Отдельные картины этого романа свежи и поэтичны и вполне могли бы рассматриваться как самостоятельные произведения (например, все итальянские эпизоды).